Последние посты
Арен и книги
6 сент., 07:02
У немецкого романтика Генриха фон Клейста есть знаменитый рассказ 1808 года «Маркиза д’О».Идут наполеоновские войны, и в итальянский городок вторгается армия Суворова. Дочь местного коменданта, маркизу д’О, пытаются изнасиловать русские солдаты. Ей на помощь приходит русский граф, становясь ангелом-спасителем. Но когда граф уезжает, маркиза обнаруживает, что беременна, хотя и не может объяснить, как это случилось.Я не буду спойлерить, но намекну: Клейст соединил в русском графе ангела и демона — и до самого конца рассказа ты не понимаешь, кто он на самом деле. Как мне кажется, Клейст первым изобрел архетип «загадочной русской души» — еще в 1808 году. Пушкину тогда было девять лет.В 1976 году французский режиссер Эрик Ромер экранизировал «Маркизу д’О». Если текст Клейста — воплощения экспрессивного немецкого романтизма, то у Ромера получилась сдержанная, даже холодноватая драма.Арен и книги
1 сент., 17:45
Я вернулся из затяжного отпуска, проведенного в Армении, и узнал, что умер венгерский писатель Петер Надаш (1942 — 2026) — возможно, последний модернист европейской литературы.Это произошло прозаично, почти как в романах самого Надаша. После обеда я готовился мыть посуду, открыл ленту немецкоязычных подкастов, чтобы чем-то занять мысли, — и увидел на разных платформах как минимум четыре выпуска, посвященных смерти Надаша. Интервью с переводчиками, коллегами, критиками. Ничего удивительного: Надаш любил Германию и немецкий язык, а свой архив даже завещал Берлинской академии искусств. Ну а Берлин и вовсе один из главных городов его монументального романа «Книга воспоминаний» (1984).Русскоязычным читателям невероятно повезло, что «Книга воспоминаний» переведена. Это один из важнейших текстов о памяти, написанных в ХХ веке, — не менее важный, чем «В поисках утраченного времени»Арен и книги
30 авг., 07:02
Без сомнения, лучшая книга, которую я прочитал в 2026 году, а может быть, в последние годы, — «Возвращение в Реймс» (2009) Дидье Эрибона.Эрибон (род. 1953) — французский социолог, один из самых авторитетных левых интеллектуалов Европы. На русский язык переведены только две его книги: биография Мишеля Фуко и диалоги с Клодом Леви-Строссом. Но его главная книга — «Возвращение в Реймс» — до сих пор не переведена.Что поразительно: речь идет не о маргинальном шедевре, известном единицам. Речь идет о книге, переведенной на 30 (!) языков, поставленной на сцене и экранизированной. Практически в любом не мейнстримном книжном Франции и Германии вы найдете его книги. А «Возвращение в Реймс» даже успела повлиять на новое поколение писателей — например, на Эдуара Луи, главную звезду европейского автофикшена.«Возвращение в Реймс» — одновременно автобиография, социологическое исследование иАрен и книги
19 авг., 15:55
переслано из @ravebooks
Любимые книги издательства Ивана ЛимбахаПоэтичные, гипнотические, Петербургские! Собрались книжной компанией и выбрали 10 самых-самых книг издательства.▪️Катя, канал «Книжный рейв» ▪️Полина Добренко, редактор издательства Ивана Лимбаха ▪️Арен Ванян, писатель, литературный критик, автор канала «Арен и книги» ▪️Таня, автор канала «Постоянная читательница» ▪️Лиза, автор канала «Язык приготовила» ▪️«Во весь голос», коллектив магазина ▪️Луиза, автор канала «серебряное копытце» ▪️Мария, автор канала black bird ‘s books ▪️Ольга, автор канала «Книжья личность» ▪️Антон Секисов, писатель, автор канала «Секир завидует»P.S. До 23 августа на сайте издательства идет распродажа — можно найти книги со скидкой 20%. А магазин «Во весь голос» в Санкт-Петербурге в честь выхода подборки установил особую цену на роман «Лотта Ленья», заглядывайте!
Арен и книги
16 авг., 09:17
Венгерский писатель Петер Надаш, один из самых внимательных читателей Томаса Манна, как-то заметил: «Он [Манн] не просто оказался блестящим актером, но и до мельчайшей детали, до последнего волоска был именно таким, каким требовала быть избранная роль».Я часто думал об этом, пока читал новую книгу Флориана Иллиеса «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари».Санари — или Санари-сюр-Мер — обычный приморский городок на юге Франции, где жили рыбаки, торговцы и крестьяне. Летом 1933 года их новыми соседями стали немецкие писатели, оказавшиеся в политической эмиграции: Брехт, Фейхтвангер, Генрих Манн и главная звезда того сезона — 58-летний нобелевский лауреат Томас Манн со своим семейством.Главная интрига книги Иллиеса — выскажется ли Томас Манн публично против НСДАП. Старшие дети, брат и литературные коллеги требовали от него четкого политического высказывания. Ты либо сАрен и книги
26 июл., 13:07
переслано из @espritdescalier
Недавно я провёл минут сорок, выбирая, что почитать. Обычно этот вопрос меня не особенно мучает: я не самый дисциплинированный читатель, потому в моём ридлисте годами болтаются десятки, если не сотни интересующих меня вещей. Но они преимущественно художественные — а я сейчас делаю финальную редактуру собственного романа, и чтобы случаем не схватить слишком яркое прозаическое впечатление, я решил взяться за нон-фикшн, а его в моих планах гораздо меньше. К тому же требовалось нечто скорее повествовательное, чем аналитическое, относительно лёгкое для восприятия, пересекающееся с моими кругами интересов, условно говоря, ненапряжное…«Ненапряжным» чтением для вечера трудного дня оказалась книга о хладнокровной мести за немыслимые злодеяния.Автор книги «Операция „Немезис“. История возмездия за геноцид армян» Эрик Богосян наиболее известен как актёр (Uncut Gems, Succession), но вообще онbooks.yandex.ruОперация «Немезис». История возмездия за геноцид армян Эрик Богосян — читать книгу онлайн на Яндекс Книгах«Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян» Эрик Богосян читать полную версию книги на сайте или в приложении электронной онлайн библиотеки Яндекс Книги.Арен и книги
22 июл., 17:02
Я часто читаю по ночам, когда меня мучает бессонница. В одну из таких ночей я открыл «Одиссею» в новом переводе Григория Стариковского.Перевод мне понравился. Без гекзаметра текст «Одиссеи» не стал хуже; скорее, просто другим. Стариковский не перечеркивает достижения предшественников (Жуковского, Вересаева и др.), а привносит в созданную ими традицию языковой опыт прозы XX века. Но отнюдь не ту прозу, о которой многие могли подумать.В послесловии Стариковский пишет, что стиль Альбера Камю, Варлама Шаламова и Кормака Маккарти — писателей, которые лаконично и сдержанно описывали опыт экстремального насилия или даже расчеловечивания, — куда ближе древнегреческому оригиналу, нежели сентиментально-романтический перевод с гекзаметром.Эта прозаическая сдержанность, даже отстраненность в новом переводе действительно чувствуется. Я задумался, кто бы мог талантливо экранизировать такуюАрен и книги
12 июл., 07:02
Я прочитал повесть Натальи Баранской «Неделя как неделя» (1969) и впервые за много лет получил удовольствие от оттепельного текста.Баранская (1908 — 2004) даже не собиралась становиться писательницей. К 1960-м она считалась одной из старейших научных сотрудниц музея имени А. С. Пушкина. Но после того как она пришла на вечера Ахматовой и Бродского, ее публично затравили окологосударственные мерзавцы, из-за чего она была вынуждена уволиться. И тогда в конце 1960-х, когда ей самой было уже больше 60, она начала писать — и писала так, как мало кто в СССР умел: на невидимой границе между легкостью и отчаянием.Главная героиня «Недели как неделя» — 26-летняя сотрудница московского НИИ Ольга Воронкова. Она работает в лаборатории, где проводятся испытания нового материала. На дворе декабрь, вот-вот наступит Новый год, и за одну неделю — самую обычную неделю — Ольге нужно сделать кучу всегоАрен и книги
30 июн., 17:02
У меня есть книги, которые я читаю только перед сном, и сейчас одна из них — «Уроки Киаростами» Пола Кронина. По сути, эта книга — сборник цитат режиссера Аббаса Киаростами, одного из лидеров иранской «новой волны», во время его творческой мастерской в начале 2000-х.Мое увлечение фильмами Киаростами началось с рассказа «Увидеть Эршади» американской писательницы Николь Краусс. По сюжету, танцовщица из Тель-Авива находится в депрессии: после тяжелых репетиций она запирается дома, курит траву и смотрит авторское кино. Однажды ей попадается фильм Киаростами «Вкус вишни», после чего ей мерещится на улицах актер из этого фильма — тот самый Эршади. Как ни странно, благодаря этому она медленно и незаметно выбирается из депрессии.Мне так понравился рассказ Краусс, что я тоже посмотрел «Вкус вишни». Я был тронут и одновременно дезориентирован этим фильмом. Я могу с полной уверенностьюАрен и книги
21 июн., 18:46
Возможно, вы заметили, что в российских медиа — неважно, оппозиционных или кремлевских — о книгах пишут все реже, а о сериалах, например, все чаще. Некоторые российские литературные критики и вовсе превратились в обозревателей американских сериалов.Сейчас мне хочется сказать об одной особенности немецкоязычной прессы. Не знаю, с чем это связано, но здесь очень много пишут о книгах. Причем пишут как о мейнстримной беллетристике, так и об интеллектуальной литературе.Вот пример: в этом году исполняется 100 лет со дня рождения австрийской писательницы и поэтессы Ингеборг Бахман (1926–1973), и сразу несколько крупных немецких изданий — скажем, Die Zeit и taz — вынесли ее портрет на первые полосы и посвятили ей несколько больших текстов.Я пришел к стихам Бахман несколько лет назад, когда прочитал ее переписку с Паулем Целаном, а потом начал переводить ее стихи — для себя и в стол,Арен и книги
17 июн., 19:47изменён
В немецком медиа ThePioneer вышел мой лонгрид об итогах армянских выборов и их политических последствиях для Южного Кавказа. Так как статья вышла на немецком, тезисно перескажу здесь самое важное:1. Главная интрига армянских выборов заключалась не в победе правящей партии Никола Пашиняна (это было ожидаемо), а в том, получит ли его партия конституционное большинство.2. Конституционное большинство нужно было Пашиняну для реформы Конституции, из которой могут убрать упоминания об Арцахе / Нагорном Карабахе. Такое изменение Конституции фактически связано с максималистским требованием Азербайджана, который называет армянскую Конституцию единственным препятствием для мирного договора.3. После выборов пророссийская оппозиция получила достаточно мандатов, чтобы блокировать конституционную реформу партии Пашиняна, а значит — поставить под угрозу подписание мирного договора.4. КорочеThe PioneerArmenien und der Preis des FriedensDie Armenier haben gewählt. Doch das Land bleibt zwischen Russland, dem Westen und Baku gefangen.Арен и книги
11 июн., 18:01
Я люблю «Персеполис» Маржан Сатрапи — хотя бы по той причине, что это лучший комикс — а может, даже фильм — о конфликте «западной» и «восточной» культур.Например, Сатрапи росла в вестернизированной иранской семье. Затем, еще подростком, она уехала на Запад — сначала в Австрию — и вдруг осознала, что в западной культуре есть вещи, которые ей никогда не понять. Например, альпийские пастухи, поющме йодлем. Как человеку, выросшему в ближневосточной культуре, даже в прозападной вариации этой культуры, понять взрослых мужиков в обтягивающих шортах и гетрах, которые распевают йодль где-то в Альпах? К слову, это одна из самых смешных сцен в «Персеполисе».Мне это очень знакомо. Я тоже рос в вестернизированной семье. Моя мама любит романы Теодора Драйзера, отец — музыку Pink Floyd, а сестра и вовсе задала мне эстетические ориентиры, которым я следую до сих пор. Проще говоря, я сначалаАрен и книги
1 июн., 16:32изменён
Десять мыслей о новой книге Льва Данилкина «Палаццо Мадамы», посвященной Ирине Антоновой — директору Пушкинского музея в Москве с 1961 по 2013 год: 1. Данилкин не написал биографию Антоновой. Он написал ресентиментский постмодернистский роман, использовавos.colta.ruЗагробная победа соцреализма — OpenSpace.ruОЛЬГА МАРТЫНОВА о возвращении советского вкусаАрен и книги
24 мая, 09:13
Аргентинская литература 21 века и Андрес НеуманСаманта Швеблин, Андрес Неуман, Мариана Энрикес, Габриэла Кабезон Камара — лишь неполный список представителей новой волны аргентинской литературы, обретших известность далеко за пределами родины. Они родились в 1960-е или 1970-е годы, живут в разных уголках мира и пишут книги, выходящие на многих языках и попадающие в списки престижных премий.Взять, например, Международную Букеровскую премию — одну из самых влиятельных литературных премий наших дней. С 2016 года, когда Букер обрел новый формат, на премию были номинированы восемь аргентинских писателей. Для сравнения: за те же десять лет на нее номинировался только один российский писатель. Более того, у Саманты Швеблин — самой заметной представительницы новой волны аргентинской литературы — столько же номинаций (три), сколько у всех российских писателей за двадцать лет. Вот и думайте.Арен и книги
17 мая, 09:01
Посмотрел фильм, который уже давно планировал, да все откладывал, — «Пианистку» (2001) Михаэля Ханеке. Мне добавить, в сущности, нечего: это великий, красивый, жестокий, страшный, фрустрирующий, полный любви и насилия, романтики и садизма фильм, во время которого вас часто тошнит, но после которого вам хочется слушать только поздние сонаты Шуберта.Рассказать хочется о другом. Как известно, этот фильм — экранизация одноименного и не менее великого феминистского романа Эльфриды Елинек 1983 года. Ханеке прочитал его в год выхода — и сразу же захотел экранизировать.Но оказалось, что Елинек уже согласилась на экранизацию режиссерки Вали Экспорт — и даже написала для нее сценарий. Однако до съемок дело так и не дошло: продюсеры не были готовы финансировать радикальный феминистский проект. Из-за этого Елинек больше не хотела связываться с киношниками — и отказала в том числе Ханеке.НескАрен и книги
14 мая, 06:52изменён
Новая биография Ханны Арендт. Часть 2По мнению Майера, «практическая деятельность» в Париже стала решающим «личным опытом» Арендт и повлияла на ее самые известные книги — «Истоки тоталитаризма», «Эйхман в Иерусалиме», «Vita activa» и др. На этой мысли держится вся биография. С ней уже поспорили другие исследователи Арендт (в частности, указывая на то, что Майер отодвинул влияние философии на второй план). Но, на мой взгляд, у этой мысли Майера есть еще и предпосылки, связанные с немецким историческим контекстом.Майер — представитель того немецкого поколения, для которого интеллектуальный поворот в Германии 1980-х и 1990-х годов стал личным опытом. В этот период в немецкой культуре памяти — после длительных и драматичных публичных споров — сложился консенсус о беспрецедентности Холокоста (нем. die Singularität der Shoah) и, как следствие, об исторической ответственности ГерманииАрен и книги
14 мая, 06:51
Новая биография Ханны Арендт. Часть 1В 2023 году на всех книжных витринах Германии красовалась новая биография Ханны Арендт, написанная Томасом Майером. Я обратил внимание на солидный том и записал себе имя автора (он, оказывается, составитель нового собрания сочинений Арендт). А теперь я узнал, что она вышла на русском в издательстве Corpus. Разумеется, я быстренько ее прочитал.Арендт — самый популярный философ XX века в XXI-м. Выставок, фильмов, книг, публикаций в медиа о ней — с избытком. Однако у этой популярности есть и обратная сторона. Скажем, упоминание «банальности зла» давно стало банальностью. Не говоря уже о том, как часто ее цитируют с ошибками или грубо интерпретируют в публичном поле и т.д.Книга Майера — попытка вернуть Арендт из профанной актуальности в исторический контекст ее жизни — с 1906 по 1975 год. Это решение Майер подкрепляет словами самой Арендт: «Я неАрен и книги
3 мая, 06:53
В XXI веке произошли как минимум два важнейших события в истории литературы.Мы еще не поняли, какими великими были 2000-е. Одни писатели подытожили наследие XX века, другие задали траектории XXI веку — и все это произошло одновременно. Вышли последние или самые важные книги Роберто Боланьо, Анни Эрно, Петера Хандке, Джоан Дидион, Хавьера Мариаса и Винфрида Зебальда. И в эти же десять лет были опубликованы дебютные или прорывные книги Карла Уве Кнаусгора, Ольги Токарчук, Тома Маккарти, Дидье Эрибона, Андреса Неумана, Персиваля Эверетта, Николь Краусс, Чайны Мьевиля, Тристана Гарсии, Июнь Ли и Резы Негарестани. Постмодернизм отправился на свалку истории, ему на смену пришли формы письма, которые легитимировались в 2000-е: автофикшн, theory fiction, weird fiction, queer fiction, документальный фикшн, фрагментарная проза, эссеистическая проза, всевозможные гибриды фикшна и нон-фикшна. ЯАрен и книги
30 апр., 09:57
Все, кто живет в России и хочет написать смелый нон-фикшн, который по понятным причинам невозможно опубликовать в стране, — подавайте заявки на опен-колл фонда StraightForward. Если повезет, то получите невероятную поддержку: хороший гонорар (даже по европейским меркам), внимательных редакторов, публикацию за пределами РФ и возможность перевода на другие языки. Под своим именем или под псевдонимом — решать вам. Отправить описание будущей книги можно через защищенную форму. Дедлайн — 6 мая 2026 года. Таких возможностей в наши дни — единицы. Даже если не уверены в себе, пробуйте. Хорошие книги сами себя не напишут.Арен и книги
26 апр., 15:33
Когда я закрываю глаза и слышу имя Наталии Гинзбург, то представляю себе летний ужин на юге Европы, накрытый стол в саду и большую шумную семью, которая перебирает веселые и печальные воспоминания. Среди собравшихся за столом — женщина с короткой стрижкой, в руке — сигарета, взгляд — внимательный и умный. Она молчит и с улыбкой наблюдает за всеми, словно собирая впечатления для новой книги. Эту женщину зовут Наталия Гинзбург, и я ей доверяю.На русском вышел еще один ее выдающийся роман — «Все наши вчера» (1952). Он посвящен двум семьям — одной бедной, другой богатой, — чья жизнь проходит в годы диктатуры Муссолини и Второй мировой. Роман — бесконечно грустный и бесконечно смешной. Казалось бы, очередная семейная хроника на фоне большой истории — но герои такие искренние, такие наивные, что я все время переживал за них как дитя.Выдающиеся книги — те, что пробиваются через толщу
